— Потому что сделавший это мертв, — невесело усмехнулся Стовер. — Не может быть не мертв. Такие вещи способны делать только Контролирующие, а с нашими Контролирующими явно не все нормально, — добавил он едва слышно.

— Что вы сказали? — переспросил Учитель.

— Неважно, — отмахнулся Стовер. — Так, вслух размышляю. Знаете, Учитель… Эта станция будет моей. Или она будет моей, или сгорит к шуту! Я вам клянусь, что я ее достану, где бы она ни была. Достану и выжгу всех, кто на ней находится, к чертям и к дьяволу! Проклятая мразь ответит мне за все!

— Микаэль, ну зачем вы так агрессивно, — Учитель недовольно поморщился. — Грязь недостойна вашего гнева. Она достойна только того, чтобы быть стертой. Убранной.

— Не достойна, говорите? Сколько мы с вами вместе за ними гонялись? А сколько до нашей встречи гонялись, по отдельности? Сколько здоровья и вы, и дети оставили в этой погоне, сколько слез, сколько нервов? Сколько времени эта грязь морочила нам голову и издевалась над нами? А сейчас?! Сейчас они взяли разменную фигуру, того же рыжего идиота, и использовали его, как топливо, для того, чтобы снова оставить нас в дураках!

— Да что вы такое говорите!..

— Да что слышите, то и говорю!!! — рявкнул Стовер. — Сколько можно быть бесхребетным слизнем? Сколько можно терпеть унижения — и от кого? От этой вот мрази?! Учитель, в наших силах, в нашей власти это все изменить! Мы должны… нет, мы обязаны завершить то, что начали. Завершить — сами! Это уже дело чести.

— Ну, может быть, — сдался тот. — Может, вы и правы. Хотя мне, честно говоря, теперь кажется, что…

Он осекся, потупился.

— Договаривайте, — приказал Стовер.

— Ну, раз они сбежали… может, так надо? Может, такова воля Единого? Может, не надо за ними больше гоняться?

В углу меленько, по своему обыкновению, захихикал палач.

— Смеетесь, дядя Миша? И что же веселого? — поинтересовался Стовер.